uguugu_sovetik (uguugu_sovetik) wrote,
uguugu_sovetik
uguugu_sovetik

5мая 1818. Письма из вечности.

Глаза в глаза… Маркс о Марксе.

 

-Что я одержим страстью писать, даже в «высоком смысле», ты должен заключить из того, что я пишу тебе сегодня, хотя и проработал, - что теперь часто со мной бывает, без перерыва 30 часов подряд. - С 9 часов утра до 7 часов вечера я бываю обычно в Британском музее. Материал, над которым я работаю, так дьявольски обширен… К тому же, постоянно возникают всевозможные практические помехи, неизбежные при тех нищенских условиях, в которых здесь приходится прозябать. Но «вопреки всему, всему» дело быстро двигается к концу. Надо же когда-нибудь во что бы то стало кончить. Демократическим «простакам», которым приходит наитие «свыше», таких усилий, конечно, не нужно. Зачем этим счастливчикам мучить себя изучением экономического и исторического материала? Ведь всё это ТАК ПРОСТО, как говорил мне бывало достойный Виллих.  Всё так просто! - Да! В этих пустых башках! Вот уж действительно «простаки»… на твоём месте я вообще указал бы господам демократам, что им следовало бы ознакомиться с самой буржуазной литературой, прежде чем осмеливаться тявкать на литературу, противостоящую ей. Эти господа должны были бы, например, изучить исторические работы Тьерри, Гизо, Джона Уэйда и других, чтобы уяснить себе прошлую «историю классов». Прежде чем критиковать критику политической экономии, им надо бы познакомиться с основами политической экономии. Достаточно, например, раскрыть главное произведение Рикардо… Невежественные олухи, отрицающие не только борьбу, но и самоё существование классов, доказывают этим только то, что они, несмотря на весь свой кровожадный, мнимочеловеколюбивый вой, считают общественные условия, на которых покоится господство буржуазии, последним продуктом, высшей точкой истории, доказывают только то, что они – лишь слуги буржуазии. И это прислужничество тем отвратительнее, чем меньше понимают эти болваны также и величие и преходящую необходимость самого буржуазного строя. -

Работаю я колоссально много, большей частью до 4 часов утра. Притом, работа двоякая: 1) Выработка основных положений политической экономии. (Совершенно необходимо для публики вскрыть самую основу вещей, а для меня лично – освободиться от этого кошмара.)

2) Нынешний кризис. О нём – кроме статей для «Tribune» - я веду лишь регистрационную запись, что, однако, отнимает много времени. Думаю, к весне мы СОВМЕСТНО напишем об этой истории брошюру с целью ВНОВЬ НАПОМНИТЬ немецкой публике о том, что мы снова и всё ещё тут, всё те же самые. -

Постоянная газетная стряпня надоела мне. Она отнимает у меня много времени, рассеивает внимание и, в конечном счёте, ничего не даёт. Как ни старайся быть независимым, всё-таки оказываешься связанным газетой и её публикой, особенно если, как я, получаешь деньги наличными. Чисто научная работа – совсем иное дело, честь же фигурировать рядом с каким-нибудь А. Р. С., с какой-нибудь ДАМОЙ-КОРРЕСПОНДЕНТКОЙ и неким «МЕТРОПОЛИТАНУСОМ», право, незавидна. –

- Я чересчур злоупотреблял ночной работой, во время которой пил, правда, только лимонад, но зато выкуривал огромное количество табака. Впрочем, я достиг хороших результатов. Например, я опрокинул всё учение о прибыли в его прежнем виде. Для МЕТОДА обработки материала большую услугу оказало мне то, что я по чистой случайности вновь перелистал «Логику» Гегеля, - Фрейлиграт нашёл несколько томов Гегеля, принадлежащих прежде Бакунину, и прислал мне их в подарок. Если бы когда-нибудь снова нашлось время для таких работ, я с большим удовольствием изложил бы на двух или трёх печатных листах в доступной здравому человеческому рассудку форме то РАЦИОНАЛЬНОЕ, что есть в методе, который Гегель открыл, но в то же время и мистифицировал. -

Я хочу рассказать тебе. Как обстоит дело с сочинением по политической экономии. Я в действительности уже несколько месяцев понемногу занимаюсь окончательной его обработкой. Но дело подвигается очень медленно, ибо предметы, которые в течении многих лет составляли главный объект исследований, обнаруживают всё новые стороны и вызывают всё новые размышления, как только хочешь покончить с ними. К тому же, я не господин, а скорее раб своего времени. Для себя самого мне остаётся только ночь, да и этой ночной работе мешают весьма часто повторяющиеся приступы и рецидивы болезни печени. При всех этих обстоятельствах для меня было бы всего удобнее, если бы я мог издать всю работу отдельными выпусками, не связывая себя сроками. Быть может, это имело бы и то преимущество, что было бы легче найти книгоиздателя, так как при этом в дело было бы вложено меньше оборотного капитала.

Работа, о которой идёт речь в первую очередь, - это КРИТИКА ЭКОНОМИЧЕСКИХ КАТЕГОРИЙ, или, если угодно, система буржуазной экономики, критически представленная. Это одновременно изложение системы и критика её, даваемая самим изложением. Мне отнюдь ещё не ясно, сколько печатных листов составит вся работа. Если бы я располагал временем, покоем и средствами, чтобы как следует обработать всё в целом, прежде чем опубликовать работу, то я дал бы её в сильно сжатом виде, так как я всегда любил метод сжатого изложения. А в таком виде – может быть,  более удобном для понимания публики, но несомненно в ущерб форме, - при печатании отдельными, следующими друг за другом выпусками, работа неизбежно несколько растянется.

Но в конце концов мне кажется, что теперь, когда после пятнадцатилетнего изучения я продвинулся настолько, что могу действительно завершить это дело, мне, по всей вероятности, помешают бурные события извне. Ну что же! Если я кончу слишком поздно, когда мир перестанет интересоваться подобного рода вещами, то вина, очевидно, будет лежать на мне.-

Что касается гонорара, то в крайнем случае за первый выпуск я назначу минимум, равный нулю; я, конечно, не могу писать всю работу даром, но ещё менее хотел бы, чтобы печатание её расстроилось из-за денежных вопросов. -

Что касается запоздания с присылкой рукописи, то сначала мне мешала болезнь, а потом мне надо было навёрстывать другие работы для заработка. Но основной причиной является следующее: материал у меня был готов; дело заключалось ещё только в том, чтобы придать ему форму. Между тем, во всём, что я писал, я ощущал на стиле влияние больной печени. А у меня вдвойне есть основание не допускать, чтобы это сочинение было испорчено из-за медицинских причин:

1. Оно является результатом пятнадцатилетних исследований, то есть лучшего периода моей жизни.

2. Это сочинение впервые научно выражает имеющий важное значение взгляд на общественные отношения. Поэтому я обязан перед партией не допускать того, чтобы вещь была изуродована той тяжёлой, деревянной манерой письма, какая бывает при болезни печени.

Я стремлюсь не к изящному изложению, а только к тому, чтобы писать в своём обычном стиле, чего я, по крайней мере в отношении данной темы, в течение этих месяцев страданий достичь не мог, хотя за это же время  и вынужден был написать, а потому и написал по меньшей мере два печатных тома английских передовиц о всякой всячине. -

Жена моя переписывает рукопись, и ранее конца этого месяца она вряд ли будет отослана. Причины этой задержки: длительные недомогания, теперь с холодной погодой прекратившиеся. Слишком много домашних и финансовых хлопот. Наконец: первый отдел стал более обширным, так как пришлось развить подробнее, чем я первоначально имел в виду, две первых главы…

В прошлую среду я выехал на пароходе из Лондона и в бурю и непогоду добрался в пятницу пополудни до Гамбурга, чтобы вручить г-ну Мейснеру рукопись первого тома. К печатанию приступили уже в начале этой недели, так что в конце мая появится первый том. Вся работа выйдет в трёх томах. Заглавие её таково: «Капитал. Критика политической экономии». Первый том включает в себя первую книгу: «Процесс производства капитала». Это, бесспорно, самый страшный снаряд, который когда-либо был пущен в голову буржуа (в том числе и земельных собственников).  -

Что касается моего «Капитала», то первый немецкий выпуск его появится на следующей неделе (1872год); тогда же выйдет в Париже и первый французский выпуск. – Французское издание (на титульном листе которого стоит совсем не для красного словца – СОВЕРШЕННО ПЕРЕРАБОТАННОЕ АВТОРОМ, так как это был для меня адский труд) отпечатано в 10 000 экземпляров, причём 8000 продано заранее, ещё до выхода первого выпуска.

В России уже совсем готовые отпечатанные книги до их поступления в продажу представляются в цензуру, которая, если не желает пропустить их в продажу, обязана возбудить судебный процесс.

Относительно русского перевода моей книги (который выполнен мастерски) мне пишут из России:

« В цензуре книгу просматривали два цензора, и их заключение о ней было представлено цензурному комитету. Ещё до просмотра было принципиально решено не задерживать эту книгу только из-за имени автора, но тщательно изучить, насколько её содержание действительно соответствует её заглавию. Вот вкратце сущность заключения, единогласно принятого цензурным комитетом и представленного им на усмотрение Главного управления: «Хотя автор по своим взглядам убеждённый социалист и вся книга носит вполне определённый социалистический характер, однако, принимая во внимание, что изложение её отнюдь не может быть названо общедоступным и понятным для всякого и что, с другой стороны, способ доказательства автора облечён повсюду в строго математическую научную форму, комитет находит невозможным подвергнуть это сочинение судебному преследованию».

На этом основании было разрешено выпустить книгу в свет. Она напечатана в 3000 экземпляров. В России поступила в продажу 27 марта, а к 15 мая было уже продано 1000 экземпляров.

Неотёсанный остолоп и невежда Гейнцен в своём извещении о выходе моей книги очень потешался над стоящей на титульном листе фразой: «Право на перевод сохраняется за издателем» - Кому, мол, придёт в голову переводить такую бессмыслицу! – Ведь книга явно написана лишь с той целью, чтобы её не понял Карл Гейнцен. –

Не знаю, сообщал ли я Вам, что с начала 1870 года мне пришлось самому заняться изучением русского языка, на котором я теперь читаю довольно бегло. Это вызвано тем, что мне прислали из Петербурга представляющую весьма значительный интерес книгу Флеровского «Положение рабочего класса(в особенности крестьян) в России» и что я хотел познакомиться также с экономическими(превосходными) работами Чернышевского(в благодарность приговорённого 7 лет тому назад к сибирской каторге). Результат стоит усилий, которые должен потратить человек моих лет на овладение языком, так сильно отличающимся от классических, германских и романских языков. Идейное движение, происходящее сейчас в России, свидетельствует о том, что глубоко в низах идёт брожение. Умы всегда связаны невидимыми нитями с телом народа…

Что меня, между прочим, весьма забавляет во Флеровском, это – его полемика против ПРЯМЫХ ПОДАТЕЙ, взимаемых с крестьян. Это – точное воспроизведение маршала Вобана и Буагильбера. Он и сам чувствует, что положение крестьян аналогично их положению в эпоху старой французской монархии(со времени Людовика Четырнадцатого). Как и Монтей, он хорошо схватывает особенности характера каждого народа – «прямодушный калмык», «поэтичный, несмотря на свою грязь, мордвин» (которого он сравнивает с ирландцами), «ловкий, живой эпикуреец-татарин», «талантливый малоросс» и т.д. Как добропорядочный великоросс он поучает своих соотечественников, каким образом они могли бы превратить НЕНАВИСТЬ, которую питают к ним все эти племена, в противоположное чувство. В качестве примера ненависти он приводит, между прочим, случай с переселением настоящей РУССКОЙ колонии из Польши в Сибирь. Люди эти знают только русский язык, не говорят по-польски ни слова и всё же считают себя поляками и питают к русским поистине польскую ненависть и т.д.

Из его книги неопровержимо вытекает, что нынешнее положение в России не может дольше продолжаться, что отмена крепостного права в сущности лишь ускорила процесс разложения и что предстоит грозная социальная революция. Отсюда видна и реальная основа школьнического нигилизма, который теперь в моде среди русских студентов и т.д. В Женеве – между прочим – образовалась новая колония русских эмигрантов-студентов, которые провозглашают в своей программе борьбу с панславинизмом и выдвигают вместо него «Интернационал». –

Из книги Флеровского я прочёл первые 150 страниц(они посвящены Сибири, Северной России и Астрахани). Это – первый труд, в котором сообщается правда об экономическом положении России. Автор – решительный враг того, что он сам именует «русским оптимизмом». У меня никогда не было радужных представлений об этом коммунистическом Эльдорадо, но Флеровский превосходит все ожидания. Поистине удивительным и во всяком случае показателем какого-то перелома является то, что подобная вещь могла быть напечатана в Петербурге.

« У нас пролетариев мало, но зато масса нашего рабочего класса состоит из работников, которых участь хуже, чем участь всякого пролетария»

Характер изложения весьма своеобразен, больше всего напоминает в некоторых местах Монтея.  Видно, что человек этот сам всюду побывал и наблюдал всё лично. Жгучая ненависть к помещикам, капиталистам и чиновникам. Никакой социалистической доктрины, никакого аграрного мистицизма (хотя он и сторонник общинной собственности), никаких нигилистических крайностей. Кое-где есть небольшая доза благодушного пустословия, которое, однако, вполне соответствует уровню развития тех людей, для которых предназначается данное сочинение. –

Вообще должен сказать, что мои взгляды начинают распространяться среди рабочих континента и что тамошние высшие классы и официальные представители политической экономии, которые этим весьма недовольны, подымают много шума по этому поводу.

В России - как в связи с социальной дезорганизацией, последовавшей за освобождением крепостных, и ужасающим ростом финансового хаоса, так и в связи с народным недовольством, порождаемым потерей престижа страны в результате успехов Пруссии и колебаниями неустойчивой внутренней политики, сегодня делающей уступки, чтобы назавтра компенсировать их ультрареакционными мерами, - накапливаются элементы всеобщего потрясения.

Таким образом, дорогой друг, что бы там ни было, а мир находится в движении. Чего стоят беспомощные усилия высшего класса Франции в момент, когда сотрясаются основы самого оплота европейской реакции – России? -

Что касается перерывов в выпуске нашего издания, будьте уверены, что никто не страдает от них так, как я. Дело не только в мелких стилистических и фактических исправлениях, как Вы, по-видимому, полагаете; я вынужден был, и сейчас ещё вынужден, почти всё переделывать заново. А раз уж пришлось выполнять эту неблагодарную работу, я местами дополнительно развил новые важные положения, которые придают французскому изданию самостоятельную ценность наряду с немецким оригиналом, о чём я, впрочем, скажу в послесловии. –

Только мелкие немецкие мещанишки, меряющие всемирную историю на свой аршин и судящие о ней по последним «интересным газетным сообщениям», могут вообразить, что в подобных огромных процессах 20 лет означают нечто большее, чем один день, хотя впоследствии могут снова наступить дни, в которых сосредоточивается по 20 лет.

Когда я вновь перечитывал твою книгу, то с сожалением заметил, что мы старимся. Как свежо, страстно, с каким смелым предвидением, без учёных и научных сомнений написана эта вещь! И сама иллюзия, что завтра или послезавтра можно будет воочию увидеть исторический результат, придаёт всему так много теплоты и жизнерадостности, по сравнению с которыми наша более поздняя манера писать «в мрачных тонах» порождает чувство чертовской досады! –

Одобряю вашу идею издать перевод «Капитала» в виде периодически выходящих выпусков. В такой форме сочинение станет более доступным для рабочего класса, а это для меня решающее соображение.

Такова лицевая сторона медали. Но есть и оборотная сторона: метод исследования, которым я пользуюсь и который до сих пор не применялся к экономическим вопросам, делает чтение первых глав очень трудным. Можно опасаться, что у французской публики, которая всегда нетерпеливо стремится к окончательным выводам и жаждет узнать, в какой связи стоят общие принципы с непосредственно волнующими её вопросами, пропадёт интерес к книге, если, приступив к чтению, она не сможет сразу же перейти к дальнейшему.

Здесь я могу помочь только одним: с самого же начала указать на это затруднение читателю, жаждущему истины, и предостеречь его. В науке нет широкой столбовой дороги, и только тот может достигнуть её сияющих вершин, кто, не страшась усталости, карабкается по её каменистым тропам. –

 

Итак, почему же я Вам не отвечал? - Потому, что я всё время находился на краю могилы. Я должен был поэтому использовать КАЖДЫЙ момент, когда я бывал работоспособен, чтобы закончить своё сочинение, которому я принёс в жертву здоровье, счастье жизни и семью. Надеюсь, что этого объяснения достаточно. Я смеюсь над так называемыми «практичными» людьми и их премудростью. Если хочешь быть скотом, можно, конечно, повернуться спиной к мукам человечества и заботиться о своей собственной шкуре. Но я считал бы себя поистине НЕПРАКТИЧНЫМ, если бы подох, не закончив полностью своей книги, хотя бы только в рукописи.

 

 

Subscribe

  • Можно и так.

    Я вам, ребята, на мозги не капаю. Но вот вам перегиб и парадокс… В. Высоцкий. Оценки хода политических событий и сама логика…

  • Об экзотике…

    Последняя версия о причинах звонка Джо Байдена Владимиру Путину. – США решили заманить В. Путина в третью страну, где всё, тем не менее,…

  • О головокружениях.

    Головокружения бывают разные. О болезнях не будем. Тут о политике… О головокружении от успехов писал И. Сталин. И об этом не будем. Головокружения…

  • Post a new comment

    Error

    default userpic
    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 28 comments
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →
Previous
← Ctrl ← Alt
Next
Ctrl → Alt →

  • Можно и так.

    Я вам, ребята, на мозги не капаю. Но вот вам перегиб и парадокс… В. Высоцкий. Оценки хода политических событий и сама логика…

  • Об экзотике…

    Последняя версия о причинах звонка Джо Байдена Владимиру Путину. – США решили заманить В. Путина в третью страну, где всё, тем не менее,…

  • О головокружениях.

    Головокружения бывают разные. О болезнях не будем. Тут о политике… О головокружении от успехов писал И. Сталин. И об этом не будем. Головокружения…